Михаил Кацнельсон
Можно представить, каковы были условия для работы
Часть 3
Про девяносто второй – девяносто третий годы надо писать отдельно. Я вообще не знаю, что бы со всеми нами было, если бы не международная солидарность физиков и не Дж. Сорос, впоследствии разоблаченный как американский шпион и венгерский ревизионист. Помогло еще то, что Марина перешла с сентября 1991 года (когда наша дочка достигла школьного возраста) из Института металлургии в гимназию (девятая школа). Это была единственная возможность пристроить туда детей, а, надо сказать, в девяностых разница между плохой школой и хорошей школой была не на уровне «рассказывают про комплексные числа – не рассказывают про комплексные числа», а на уровне «есть нацизм, наркотики, проституция и поножовщина – нет нацизма, наркотиков, проституции и поножовщины». Буквально, вопрос жизни и смерти. Так как в девятой школе учились дети и внуки разнообразного начальства, школу поддерживали, и платили учителям неплохо. Ну, я работал в пяти-шести местах (о чем немного речь ниже). И все равно помню, как калькулировал по справочникам – что нужно покупать, чтобы дети получали достаточно белка. Получалось – яйца и серый сыпучий творог, напоминавший засохшую и растрескавшуюся замазку. Кот у нас в то время питался свеклой, морковкой и картошкой. Эти сволочи, на самом деле, прекрасно могут обходиться без мяса, сплошное притворство. И вообще, мы же обходились. Кот, кстати сказать, выучил фразу на довольно чистом русском языке: «Мннннеееее мааало, уммммру». Но, в действительности, благополучно пережил лихие девяностые и умер в счастливые двухтысячные от седьмого инсульта.
Читать далее →